Мне кажется равно интересным и увлекательным читать роман большого художника слова и следить за тем, какие факты, материалы, легенды, книги он использует, и как их обрабатывает. Тут особенно важны рукописи, черновики или, хотя бы, точный и полный текст произведения. Этого пока нет и будет ли – Бог знает.

Часть романа М. Булгакова, часть серьезная, скорбно трагическая, посвящена Понтию Пилату; тут нет ни зубоскальства, ни смеха, ни юмора. Это историко-психологический краткий и вместе [с тем] потрясающе сильный рассказ о судьбе Христа. Статья моя должна быть очень краткой, и я укажу лишь на основные источники, вне всякого сомнения, внимательно изученные М. Булгаковым.

Д.Э. Шюрер – «История еврейского народа в эпоху Иисуса Христа» 1901–09. Колоссальный труд в трех томах;

1. Тацит: «Анналы»*; *Из Тацита взял М. Булгаков и имя Афраний.
2. Г.А. Мюллер: «Понтий Пилат» (1880 г.);
3. Реньо (Regnault): «Процесс Христа» 1909;
4. Эвзебий (Eusebius): «История Церкви» II;
5. Тертуллиан: «Апология»;
6. Ц. Тишендорф: «Апокрифические Евангелия», 1876; и, вероятно, Иннес (Innes): «Суд над Христом», 1899.

Серьезно работал М. Булгаков над исторической частью романа[,] и ряд намеков, сцен, имен, свидетельствует, что недаром прошли лет 15-16 в обработке романа о Пилате, Мастере и Маргарите, Воланде и Московии. И слышался мне голос древности: «Fama crescit eundo, minuit praesentia famam». (Растет слава прошлого, умаляя славу настоящего.)

В Анналах Тацита читаем: «…Имя христиан от имени Христа, которого во время царствования Тиверия прокуратор Понтий Пилат предал мучению» (Перевод мой).

Несомненно[,] вслед за Христом, св. Девою (особ<енно> Лука) и Апостолами, Пилат стоит в ярком свете трагических событий. Характер мрачный; стильный, жестокий, разумный, но и свирепый правитель взволнованной взаимной враждой и ненавистью к римлянам провинции. Человек, мало желавший разбираться в религии и обычаях управляемой им страны. Чтобы была вода, надо было провести ее в город Иерусалим и округу. Денег на акведук нет, – взять средства у казны храма Иерусалимского! Народ бунтует, бунтуют и при виде лика императора, вносимого с легионом в город – символ Империи. Спрятать здоровенных солдат в хитонах и штатской одежде в толпе и[,] когда она заволнуется и начнет нападение[,] – бить киями и палками вожаков, теснить, сомкнувшись в группы и рвать толпу на куски. Паника… Бегут! Это одно из действий всадника Золотое копье – прокуратора Иудеи.

Но лик-то императора он удалил. Трудно ему приходилось[,] и ненавидел он лютою, горько злобною ненавистью и народ иудейский[,] и Иерусалим (Эршалаим). И все же, лет десять удержался Пилат как правитель-прокуратор Игемон. Не забудем, что на римском престоле сидел Клавдий Нерон Тиверий (42 г. до Р.Х. – 37 по Р.Х.), хорошо изучивший, еще в молодости, искусство государственного правления, человек скрытный, ума ясного и холодного, как сталь меча в густой тени зимою. Никто, видимо, его не понимал и не любил. Человек расчета, которого Плиний назвал «мрачнейшим из смертных».

Но беда прокураторам, губернаторам и солдатам, если они нарушили приказ или законы Рима или угнетали своих подчиненных. К концу жизни Тиверий легко мог покарать смертью за намек на тень измены или нелояльности.

Ну, а Понтий Пилат, каков у историков церкви; у философов еще античного христианства? Тертуллиан (2–3 вв[.] по Р.Х.) заметил, что «Пилат сам по себе, уже по своей совести, христианин». Коптская церковь и чтит его как святого 25 июня. 

Эвзебий (3–4 вв[.] по Р.Х.) говорит, однако, о самоубийстве Пилата, изгнанного Вителием из Палестины. Апокрифы рассказывают о его духовной муке, о путях в горах, где он и умер; говорят апокрифы и о письмах Пилата к Ироду и даже их приводят. Письма эти, судя по всем данным, – чистый вымысел.

Таково упоминание Тиверия, в связи с судом над Пилатом. Когда бывший легат Сирии Вителлий послал Пилата на суд императора в Рим, пока туда чуть не целый год ехал Понтий Пилат, Тиверий умер! Вина же Пилата была в избиении Самарян (вооруженных) в Тирафане у подножья горы Гаризим; там они искали утварь Храма под водительством своего пророка.

Христианские истории и легенды расходятся в описании последних судеб Пилата. Одни говорят, что «Понтий Пилат[,] запутавшись в разных бедственных обстоятельствах (calamitates)[,] совершил самоубийство…» Тело его было перевезено на Рону, а после в горы около Лозанны, а в трупе происходили дьявольские махинации и т.п.

Другие, например, сирийская и две арабских версии легенд, исследованных Тишендорфом, указывают, что после суда Пилат жил, каялся и умер христианином. Изыскания историко-этимологические о имени Пилата имеют также два совершенно отличных толкования. Согласно, например, Даниэль-Ропсу, имя Пилата, м<ожет> б<ыть>, от Пилеатус – потомок красной шапки, т.е. раба, но освобожденного раба.

Второе толкование, принятое и М. Булгаковым, – от слова пилум (pilum) – род метательного римского копья. Отсюда в романе «Всадник – золотое копье». Вопрос со спасением от германцев Крысобоя лихой атакой Пилата связан слегка с войнами полководца Августа Агриппы. Некоторые историки указывают, что Пилат из всаднического сословия, был сыном офицера с боевыми отличиями – наградами. О жене Пилата говорит только Евангелие от Матфея, но нигде Михаил Булгаков, хотя в апокрифическом Евангелии Никодима о ней есть. Вообще, наш писатель более придерживается историков древности, апокрифов, чем Нового Завета.

Делает он это[,] прежде всего, с целью доказать бытие Христа как исторической личности. Пилата мучит все время и после кончины мысль о том, что он струсил, что предал смерти неповинного святого добряка, человека, исцелившего его от гемикрании.

Единственно переговоры Пилата с первосвященником выдержаны в духе и стиле поведания [sic!] четырех Евангелистов. Само наказание кнутом описано кратко, и скорее, как удар флагеллы, чем избиение флагрой, что по всему имело место во дворе Пилата.

В конце концов, Пилат по воле Господа освобожден и бежит с верным псом Бангой по лунной дороге к Иисусу Христу: «Свободен! Свободен! Он ждет тебя… Проклятые скалистые стены упали. Осталась только площадка с каменным креслом… Оставьте их вдвоем… не будем им мешать. И может быть, до чего-нибудь они договорятся…»

Совсем своеобразно у Булгакова и отсутствие учеников, кроме Левия Матфея и женщин около места казни. Интересно и то, что Иуду убивают посланцы Пилата.

Мне кажется, что есть и странные упущения иного рода в ущерб реализму ряда образов и картин. Приведу один пример.

М. Булгаков блистательно описывает тропический дождь – ливень, бурю при распятии Христа. Но вот Иуда вечером переходит поток Кедрон. Мрачная долина. Слово-то Кедрон обычно переводили как «овраг темных деревьев», или «долина темного, бурного потока». А после проливного дождя поздно вечером поток должен был шуметь и скрежетать каменьем по камням. Однако, у Булгакова «вода тихо журчала у Иуды под ногами».

Общий вид Антониевой крепости не во всем отвечает нашему знанию после раскопок и реставраций еще до 1939 г., но это не портит общего впечатления.

Хочу сказать еще два слова об имени Ерусалима [sic!]. У М. Булгакова город назван Ершалаим. Если я ошибусь, пусть гебристы меня поправят. Это не древнееврейская точная форма слова, а скорее – арамейская. Asaramel значит приблизительно «благословение божьих людей», «видение мира», м<ожет> б<ыть> от «узреть Совершенного» (Ierusalem dicitur… id est, videbit perfectum vel pacificum… Hebraei erusalaim dicunt, chaldaei ierusale).

Иосиф Флавий говорил, что Solyma из Shalem. Вспомните у Лермонтова: «Солима бедные сыны». Прокуратор ненавидит это город, будучи сыном неверия, струсившим как судья и прокуратор. Таков Пилат в истории и у М. Булгакова.